Художественное искусство Южной Осетии во все времена изобиловало множеством ярких и неповторимых талантов, которые, без сомнения, всегда умели создавать атмосферу величественной красоты и высокой духовности осетинской культуры в целом. Одним из ярких представителей плеяды осетинских художников старшего поколения является Мурат Гаврилович Шавлохов – член Союза художников СССР, Народный художник РЮО, заслуженный художник ГССР, заслуженный деятель искусств РЮО, заслуженный учитель РЮО. Творчество Мурата Гавриловича индивидуально и в то же время разнообразно, по его собственному признанию, за более чем 60-летний путь в художественном искусстве он попробовал свои силы почти во всех техниках и композиционных построениях. Почитатели искусства знают его, прежде всего, как художника с большой внутренней энергией, создавшего множество произведений, воспевающих историческое богатство и красоту родного края, профессионалы же подчеркивают его умение наполнять жизненными силами все, что привлекательно для него как живописца, будь то пейзаж, портрет или натюрморт. О своих творческих успехах Мурат Гаврилович скромно умалчивает, будучи человеком совершенно не тщеславным, признание и слава для него вовсе не те цели, которые призывают его в творчество. Он продолжает творить, заниматься любимым делом – делом всей своей жизни с одной простой и очевидной целью – дарить людям радость и оптимизм, пробуждать в них чувства национального достоинства и любви к своим истоком.

– Рисованием я увлекался с раннего детства, но это происходило исключительно на любительском уровне, с педагогом я никогда не занимался. Обычно по вечерам я забивался в угол, брал листок бумаги, карандаши и рисовал. Возможно, детское увлечение так и не смогло бы найти дальнейшего развития, но отец мой обратил на это серьезное внимание. В то время он работал директором фотомастерской, и по роду деятельности часто общался с прославленным художником Махарбеком Сафаровичем Тугановым, часто фотографировал работы Мастера. Однажды, попросив меня захватить свои рисунки с собой, отец отвел меня к Махарбеку Сафаровичу, мол, ребенок увлечен рисованием и что Вы можете ему посоветовать? Мастер долго рассматривал мои рисунки, похвалил и посоветовал поступить в Художественное училище. И вот, окончив 7-й класс, я подал документы в Художественное училище. Время было тяжелое, послевоенное, шел 1949 год, среди моих однокурсников было много таких, которые вернулись с фронта, и, соответственно, были значительно старше меня по возрасту. Стараясь не ударить лицом в грязь перед более старшими, я учился с удвоенной энергией, старался не упустить ни одной детали из объяснений наших педагогов. Надо отметить, что почти все наши педагоги были весьма прославленными и известными мастерами, что ни имя, то вершина, скала в изобразительном искусстве Осетии – Асланбек Плиев,  Григорий Котаев, Борис Санакоев, Александр Зассеев и т. д. К великому сожалению, мне не посчастливилось обучаться у самого Туганова, но он порой заходил к нам на занятия, садился где-нибудь в углу и оттуда наблюдал за нашей работой. Порой вставал, подходил поочередно то к одному, то к другому из нас. Он не был скупым на похвалу, но критических замечаний от него невозможно было дождаться, в таком случае он мог просто промолчать. Замечания же, как мы догадывались, он высказывал уже в учительской нашим педагогам. Даже по прошествии стольких лет многие из тех, кому довелось лично быть знакомыми с Великим Мастером, вспоминают его с особой теплотой, Махарбек Сафарович был невероятно мягким и тактичным человеком, простым и легким в общении. Он мог часами разговаривать с воспитанниками училища о творчестве, о глубоком смысле искусства, о стилистике и манере рисования, и никоим образом никогда не показывал своего превосходства, создавалось лишь ощущение общения со старшим товарищем. К сожалению, он довольно рано ушел из жизни, но его советы стали своеобразным толчком к профессиональному занятию искусством для многих из нас и это, я считаю, неоценимо. 

– К моменту окончания Цхинвальского Художественного училища Вы уже определились с выбором пути, по которому намеревались идти дальше?

– Во мне уже созрело желание продолжить учебу, я твердо знал, чего хочу в искусстве, и хотел реализовать свои идейные замыслы. Мой выбор пал на Тбилисскую Художественную академию. К тому моменту мне исполнилось 18 лет, никогда нигде дальше родного города я не был, но с твердой решимостью и уверенностью в своих знаниях я совершенно один уехал в Тбилиси, поступать в художественную академию. Экзамены сдал неплохо, тройку получил только по грузинскому языку, но, тем не менее, своей фамилии в числе зачисленных на первый курс я не нашел. Места были ограничены и, как оказалось, на мое место приняли девушку-грузинку по звонку какого-то высокопоставленного лица, хотя по результатам всех экзаменов она набрала меньше баллов. Вскоре после неудачной попытки поступить в Академию, меня призвали в ряды Советской Армии, по возвращению откуда мысль продолжить учебу меня все же не оставляла и я принял решение испытать удачу теперь уже в Москве. Без особых проблем поступил в Московский полиграфический институт, но уже в процессе учебы понял, что перспектива получить специальность иллюстратора – это вовсе не то, чему я хотел бы посвятить свое будущее. Учебу я оставил уже на первом курсе и через год оказался уже в Ленинграде, где поступил в педагогический институт им. Герцена, на художественно-графический факультет. С первых же дней учебы в институте я попал в атмосферу дружелюбия и теплоты. Причину такого отношения ко мне, простому цхинвальскому парню, я узнал гораздо позднее, оказалось, некоторые из наших преподавателей не раз были в Южной Осетии, наш народ, наша культура произвели на них неизгладимое впечатление, так же как и личное знакомство с осетинским Мастером Махарбеком Тугановым. В общем, принадлежность к народу, который в их глазах был олицетворением культуры, чести и достоинства, сыграло значительную роль в период моего пребывания в институте, я с большим упорством и целеустремленностью окунулся в процесс учебы. Пять лет пролетели незаметно, в 1964 году я успешно окончил вышеназванный институт. Дипломную работу же защитил по теме нартовских сказаний в технике линогравюры. И по распределению был направлен на работу преподавателем рисования в одну из школ Ленинградской области. К тому времени произошли изменения и в моей личной жизни, я женился на русской девушке, с которой мы учились в одном институте, у нас родилась дочь. В общем, на первый взгляд, обосновался я в Ленинграде основательно и надолго. У меня появилась хорошая работа, я стал преподавать в Ленинградском художественном училище.

– Что же побудило Вас оставить все и вернуться в Цхинвал?

– Я прожил в Ленинграде долгие 17 лет, за это время у меня сложилось особое отношение к городу-герою на Неве, его людям, но внутренне я тосковал по Родине, меня тянуло в Цхинвал, это был зов сердца, который легко объясним и понятен всем тем, кому удалось пожить вдали от родной земли и в 1975 году уже был в Южной Осетии. О «ленинградском» периоде жизни у меня остались очень теплые воспоминания, которые нашли отражение в серии моих работ. Но тогда, после возвращения, центральное место в моем творчестве занял родной край, национальные традиции и обычаи, культура осетинского народа.

– Тема истории нашего народа особняком выделяется во всем разнообразии Вашего творчества, композиции, связанные с Нартовским эпосом, характеризуют Вас как Мастера, тонко чувствующего древнюю историю предков. Насколько трудно удерживать баланс в работе с материалом древней истории, ведь тут важно не только не упустить какие-либо нюансы, но и, напротив, не внести ничего лишнего, случайного?

– Я считаю, что тема древней истории нашего народа должна быть продумана до мельчайших деталей, и прежде чем начинать работу над произведением, необходимо тщательное изучение исторического момента того периода, который ты собираешься изобразить. Ведь посредством творчества у людей формируется представление об ушедших эпохах, на этом во многом формируется чувство национального достоинства. В созданных мною композициях по нартовским сказаниям я максимально старался воссоздать не только образы и характеры героев, но и содержание самого эпоса. Композиции «Угон скота», «Бой Сослана», «Курдалагон», «Урызмаг и Сатана», «Бой Батрадза», «Хамыц на охоте» и т. д. несмотря на небольшие габариты, на мой взгляд, весьма величественны, и в то же время сложны в исполнении. Вообще, как художник, я очень требователен к себе, в особенности по части того, что носит в себе национальный характер.

– Мурат Гаврилович, вот уже 28 год Вы являетесь бессменным директором Цхинвальской детской художественной школы. На каких основных идеалах стараетесь воспитывать подрастающее поколение?

– Основная наша задача – научить будущих художников не только технике изобразительного искусства, мастерству – они должны уметь мыслить, думать, их внутренний мир должен быть глубоко национальным. Талантливых детей у нас много, все предпосылки для развития детского творчества у нас тоже есть, но, к сожалению, не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями. Отсутствие должного внимания к проблемам художественной школы со стороны вышестоящих структур, далеко  не лучшим образом отражается на процессе обучения. Тем не менее, вопреки всему, успехи у наших воспитанников были и есть – в разное время их работы экспонировались в Болгарии, Югославии, Франции, Чехословакии и США. Художественная школа – это достаточно серьезный очаг национальной культуры и образования, таким же должен быть подход ко всему тому, что ее непосредственно касается.

– Насколько велико сегодня среди Ваших учеников число серьезно подающих надежды и, на Ваш взгляд, может ли плеяда гениальных осетинских художников пополниться в ближайшее время новыми именами?

– Детей, одаренных и тонко чувствующих искусство у нас немало, но опять-таки, мало кто из них хочет связывать свое  будущее  с  искусством. Этому способствуют, в основном, их родители, зачастую навязывая подростку свой выбор в будущей профессии, все почему-то хотят видеть своего ребенка врачом, юристом, экономистом и т. д., но только не служителем искусства, так как в их понятии это дело малоприбыльное, а значит ничего не значащее. Ценности, к сожалению, в последние годы поменялись...

Рада Дзагоева

Юго-осетинская газета «Республика»